Практикуй и всё придёт

Основатель системы аштанга йоги Шри К. Паттабхи Джойс (1915-2009) посвятил свою жизнь йоге. Здесь давние студенты вспоминают ту любовь и мудрость, которыми он делился с ними.

 

Шри К. Паттабхи Джойс, бывало, цитировал Бхагавад Гиту для нас - он говорил, что тела приходят и уходят, сбрасываются как старая одежда, но душа никогда не рождается и никогда не умирает. Однако, в отличие от старой одежды, отношения, которые мы сформировали с ним, были очень любящие и личные. И хотя мне не нужно горевать о его нетленной душе, я буду скучать по джентльмену, чье тело приютило эту душу на 93 года и через которое она проливала свой ослепительно яркий свет. Мне будет не хватать его улыбки и его детского любопытства, которые позволяли ему оставаться молодым не по годам. Я буду скучать по тому, как он приветствовал нас в своём доме, его жизни, его йоге. Я буду скучать по абсолютной интенсивности его концентрации, его ясности понимания и его способности передавать сложные истины в простой форме. Это также те вещи, которые служат руководством к тому как прожить свою жизнь, благословения гуру не просто в том, что он говорит, но в том как он живет. В этом Гуруджи был ярким примером. Он любил свою жену и семью трепетно и осыпал их лучшим, что он мог дать им. Он чётко придерживался своей дхармы как Брахман, совершая свои молитвы и никогда не оставляя своего обучения, преподавания и благотворительной работы. И всё же несмотря на ритуальную чистоту, которую он сохранял, он был также в состоянии принять без осуждения несколько поколений западников, которые теснились в его школе йоги год за годом, которые чаще да нежели нет, включая меня, начали с ним, как несчастные квази хиппи.

Мы были просто детьми когда пришли к нему и он видел нас проходящими через физическую боль когда наши тела приспосабливались к его взыскательной практике; он женил нас и называл наших детей, и смеялся с нашими детьми, и кормил их шоколадом. Мы плакали с ним когда его жена умерла и праздновали вместе с ним его достижения - новая школа в Гокуламе, к его 90-летию. Он был больше, чем учитель. Он был нашим путеводным светом, нашим светящимся истоком, он был нашим Гуруджи. 

                                                                                                                                          Эдди Штерн

В марте 1972 года я присутствовал на демонстрации Первой серии Аштанга Йоги, производимой  Манджу Джойсом в Ананда Ашраме в Пондичерри, Южная Индия. Норман Аллен тоже был там. Демонстрация Манджу взорвала мой разум. Я обыскал Индию как детектив в надежде увидеть йогу, бросающую вызов, и это была она! Так как срок действия моей визы истекал, я должен был найти учителя Манджу, его отца, в следующем году.

В октябре следующего года отец Манджу, Гуруджи К. Паттабхи Джойс, и младший брат Манджу, Рамеш, начали учить меня, пока я не освоил весь курс Аштанга Йоги  несколько лет спустя. Гуруджи сертифицировал меня с даром бронзового диска танцующего Шивы, поощряя меня преподавать в Америке со словами: "Повесь это на вашей двери и назови вашу школу Аштанга Йога Нилайям", добавив название города, где бы я нашел себя. Ежедневно я вижу тот диск и благодарен за дар знания, что Гуруджи дал мне.

Так как это было желанием Гуруджи и Манджу приехать в Америку, в 1975 году Нэнси Гилгофф и я привезли их в Энцинитас, штат Калифорния. Они остановились в нашем доме и проводили ежедневно классы в стиле Майсор в течение двух месяцев. В последний вечер перед отъездом Гуруджи в Индию мы были на кухне, беседуя. Манджу переводил.

Я спросил: "Гуруджи, вы видели мою жизнь, вы встретили моих друзей. Как большой йог маленькому йоги, у вас есть какой-нибудь совет для меня?"

"Да", ответил Гуруджи. "Каждое утро просыпайся. Занимайся йогой столько, сколько хочешь. Может быть, ты будешь есть, может быть, ты будешь голодать. Может быть, у тебя будет крыша над головой, может быть, ты будешь спать под открытым небом. На следующее утро просыпайся. Занимайся йогой столько, сколько хочешь. Может быть, ты будешь есть, может быть, ты будешь голодать. Может быть, у тебя будет крыша над головой, может быть, ты будешь спать под открытым небом. Практикуй йогу, и все придет!"

"Спасибо, Гуруджи," сказал я. "Это именно то, что я хотел услышать. Каждый другой взрослый говорил мне постричься и найти работу. Вы говорите мне заниматься йогой и все придет. ОК, я готов!"

Я принял слова Гуруджи. Это было все, что мне нужно было услышать, чтобы дать мне свободу "предать себя йоге." Кроме того я слышал, что Шива, первый йог, заботится о своих преданных. Я был готов предоставить Шиве эти испытания. Если мне прийдётся голодать и спать на улице, я решил сделать это в максимально приемлемой форме.

Гуруджи вернулся в Индию. Манджу остался в Калифорнии и продолжал преподавать. Нэнси Гилгофф и я достали билеты в один конец в Мауи, Гавайи. Мы учили ежедневной практике Аштанга Йоги тысячи людей и они учили людей. Прошли десятилетия и Аштанга практика распространилась по всему миру.

Гуруджи дал мне два дара - знания и свободу. С этими дарами я продолжаю мою ежедневную практику без перерыва в течение почти 40 лет и, действительно, "все идет". Спасибо, Гуруджи. 

                                                                                                                                      Дэвид Уильямс

К. Паттабхи Джойс приехал в Соединенные Штаты в 1987 году, в расширенный тур длинною почти пять месяцев, он путешествовал из города Хелена, штат Монтана, в Сан-Франциско, в Боулдер, в Санта-Крус, Санта-Барбара, Энцинитас и Мауи. Я ехала через всю страну из Нью-Йорка в моей Honda Civic station wagon 1980 для того, чтобы следовать за туром и провести эти пять месяцев в повседневной практике с человеком, который научил моего учителя Аштанги, Нормана Аллена, первого западника, принятого в качестве студента Паттабхи Джойсом в начале 70-х.

Моей компанией на трудном пути через США были мои две сибирские лайки, мой муж Том, 200 долларов наличными, а также продукты питания, оборудование для приготовления пищи, спальное снаряжение, два велосипеда, коврики для йоги, корм для собак и, так как не было много денег, чтобы тратить, все, что я думала мне, возможно, потребуется в течение следующих пяти месяцев чтобы быть в состоянии выжить. Один хороший друг, Клиффорд Свит, студент Дэвида Уильямса и один из первых американских практикующих метод Аштанги (возвращаясь к середине 70-х), сказал нам, что мы должны приехать на Запад, чтобы учиться у Гуруджи, как его ученики называли его. Так как у нас не было много денег, Клиффорд предложил оплатить все наши расходы за обучение. Итак мы были здесь, на Западном побережье, готовы начать "1987 Ты Делаешь Тур", как мы его окрестили (из-за склонности Джойса говорить своим ученикам: "Ты делаешь!", при направлении их в классе).

Джойс провел месяц тура преподавая в центре Белый Лотос в Санта-Барбаре. Люди приходили и уходили, даже тогда прибывая из различных частей мира - Гавайи, Нью-Йорк, штат Колорадо, Австралия. Дэвид Свенсон, Тим Миллер, Ричард Фриман, Чак Миллер, все вливались либо следовали вместе с туром. Как правило, где-то между 20 и 25 человек было в каждом классе. Это было простое, радостное время. Ни у кого не было много денег, насколько я помню. Мы все проводили наше  свободное время купаясь или катаясь на велосипедах, а затем отмокая в горячих ваннах или получая массаж от наших друзей.

Одним из любимых времяпрепровождений Шри Джойса, помимо того, чтобы поместить всех в классе в некоторые из более сложных поз различных Аштанга серий, был просмотр фильмов с Брюсом Ли. Поздно вечером, после того как вторая практика дня была закончена, мы часто все тащились к дому, где он остановился, смотрели "Выход дракона" или "Кулак ярости" и пили кофе, приготовленный его женой, Аммой. Однажды днем люди, которые должны были прийти и забрать Гуруджи и везти его домой, не явились. Я была там со старой Хондой и предложила ему и Амме подвезти их, но была целая куча других людей, которых тоже нужно было подвезти, плюс мой муж, и, о да, Джесси и Грэмфи, собаки, тоже были там.

Ну, само собой разумеется, все мы запихнулись в машину - собаки сзади, я за рулём, Гуруджи на переднем пассажирском сиденьи, а все остальные забиты между нами. Я думаю, что  по крайней мере 10 существ было в той машине. Я совершенно уверена, что Дэвид Свенсон учавствовал в том приключении! Я была в ужасе сначала, предлагая совершить несколько поездок, но Гуруджи настоял, что мы все поместимся. Как только мы закрыли двери и с грохотом тронулись, Гуруджи оглянулся через плечо на груз людей, вещей, животных, застрявших в неописуемо маленьком пространстве и колко заметил: "О, как Индия". Мы все чуть не умерли от смеха.

                                                                                                                               Берил Бендер Бёрч

К. Паттабхи Джойс, Гуруджи, был одним из тех редких душ, которых называют светочами. У него была невероятная способность приносить радость любому, кто находился рядом с ним, и заставлять этого человека почувствовать сильную личную связь с ним. Это действительно не имело значения встречался ли ты с ним лишь на мгновение или знал его в течение десятилетий. Он производил неизгладимое печатление. Нет слов, которые могли бы подобающе описать влияние Гуруджи на тех, кто знал его непосредственно или тех, кто знал его только через его учение. Вакуум, оставленный в этом мире уходом такого великого человека, не может быть измерен. Только несколько избранных, появляющихся на этой земле, могут оказывать на неё такое влияние. Гуруджи был одним из них. Я сравниваю его присутствие с огромным и прекрасным деревом, растущим в лесу. Когда это дерево падает, оно оставляет большую пустоту там, где оно когда-то стояло. Это чувство пустоты является наиболее очевидным результатом его падения. Тогда как если мы взглянем поближе, мы видим, что дерево-отец распростёрло свой купол чтобы дать свет, в направлении которого нужно расти молодым деревцам. Великое старое дерево также оставляет за собой плодородные земли, на которых новые молодые деревья могли бы пустить глубокие корни. Таким образом энергия великого и могучего дерева обеспечивает средства к существованию и силу поколениям деревьев, следующих за ним. Да, потребуется лес чтобы заменить пустоту, оставленную К. Паттабхи Джойсом, хотя, может быть, таков был план! Такова Добрая Воля идущих перед нами по Пути. Они готовят Путь таким образом, чтобы мы могли более легко путешествовать по нему. Спасибо, Гуруджи, за глубокие, богатые и плодородные учения, которые вы оставили после себя. Вашего физического присутствия будет не хватать в каждый момент, тогда как в то же время мы будем праздновать и наслаждаться славой и величием части вашей жизни, проведённой с нами, плоды которой нам удалось вкусить! Счастливого Путешествия, Дорогой Гуруджи! 

                                                                                                                                       Дэвид Свенсон

Гуруджи, пожалуй, известен на Западе больше всего как мастер физической науки - Йогасаны. В Индии, однако, он получил много стоящих того чтобы их отметить, наград и почетных званий, которые признали его обширные научные и опытные знания, как двойного Видвана (PhD) в санскрите и Адвайта Веданте. Я помню, когда ему задавали такие вопросы, как: «Почему стойка на плечах до стойки на голове?" Очевидно раздраженный, он ответил: "Эй! Разве вы не читали мою книгу Йога Мала!" Но когда его спросили о более тонких аспектах процесса йоги, Гуруджи стал очень вовлечённым. Отвечая, он пропевал (чантинг) сутры, шлоки и шастры в качестве эталона, а затем переводил их со сверкающим блеском в глазах.

Во второй половине дня его жена, Амма, бывало, сидела на парадной лестнице расчесывала свои длинные волосы пока он читал астрологическую периодику в своей приемной. Дверь Гуруджи была всегда открыта, и он всегда был готов ответить на любые вопросы, которые были у меня. Мы старались просеять объяснения через языковой барьер, а когда становилось ясно, что я не в полной мере понимала, он наклонялся вперед, прищурившись, говорил: "Вы не понимаете", а затем повторно терпеливо разъяснял обсуждаемые моменты. Он всегда был наиболее щедр в отношении своего внимания  к ученикам и взращивал нас тщательно в традиции, возложенной на него его учителем, Кришнамачарьей.

Гуруджи обладал удивительной способностью отшелушивать слои вашей сущности в особой, присущей ему манере, добираясь до её основания, её сердцевины.  Однажды он вдруг рассмеялся, сказав: "Существует поза, способная разорвать любого!" И он прорвался сквозь нас: сквозь наши амбиции, сквозь нашу непомерную гордыню, сквозь нашу лень и самодовольство, раздирая наши сердца, делая их открытыми. Хотя его обучение, адресованное к нам, западникам, основывались в основном на асанах, Гуруджи осознавал ограничения физического тела и призывал нас смотреть глубже, говоря: "Йога - внутренняя практика. В остальном это просто цирк." Я думаю, именно поэтому он назвал свою методологию Аштанга йога, для того чтобы мы могли более глубоко изучить внутренний опыт йогического осознания.

Гуруджи был больше, чем просто учитель йоги, он был уважаем как Ачарья, "Тот, кто идет Путём который проповедует." Всегда доступный на личном уровне, он постоянно призывал нас, говоря: "практикуй, практикуй, и все придет." Он искренне делился своим смехом и слезами, своей страстью, своим временем, и в конечном итоге своей жизнью.

После смерти Гуруджи Майсор, казалось бы, остался во многом таким же: идеальное сочетание грязи и нектаров; зловоние коровьего навоза и загрязнений, смешанных с ароматными благовониями; навязчивые запахи цветов и бесконечные мантры кокосовых валлахов, распространяющих свой товар; какофония трафика, заполонившая его улицы. Но так или иначе для меня сердцебиение Майсора остановилось. И все же сильное эхо его бытия продолжает звучать в присутствии его семьи и студентов,  увековечивая учения,  которым он посвятил себя  целиком и полностью, в наворачивающихся горестно-радостных слезах и радостных воспоминаниях о глубочайшем влиянии на нашу жизнь, заботливо хранимых в наших сердцах. Гуруджи, вы затронули так много видимого и невидимого, известного и неизвестного, и даже неисчислимого, того, что только грядёт. Утрата вас это, действительно, сладкая, сладкая боль. И я от всей души желаю вам, Гуруджи, вашими же собственными словами: "Счастливого Путешествия!" и примите как мою мантру  в честь вас, ваш совет: "Не трать понапрасну свою жизнь!" Ваше наследие живет. 

                                                                                                                                       Бхавани Маки

Поездка в Майсор для празднования жизни Паттабхи Джойса была так непохожа на любое другое время там. Шала не была открыта для занятий, но вместо этого там стояли его единственный стул, его фотография и красивые гирлянды цветов. Волны эмоций накатили на меня, когда я преклонил там колени и проникся всем, чему этот замечательный человек научил меня. Я испытывал невероятный подъём когда делился со многими другими студентами со всего мира всеми теми переживаниями, которые он дал нам. Я чувствовал одновременно любовь и печаль, глядя на его замечательную семью - Сарасвати, Манджу, Шарата, Шрути, Шармилу - которые всегда были так преданы ему.

Нашего Гуруджи, с его яркой улыбкой и сияющим лицом, будет не хватать столь многим из нас. Когда мы были благословлены, чтобы быть в его присутствии, он всегда поднимал нас на другой уровень. Я знаю, что говорю за многих, когда говорю, что время, проведённое с ним, было одним из лучших в моей жизни.

Он оставил у меня так много замечательных воспоминаний. Он всегда заставлял нас, его учеников, чувствовать себя такими признательными, ругал ли он нас или ласково произносил наше имя. Он сохранял преданность  преподаванию и линии передачи Аштанга йоги в каждый момент времени. Я могу живо слышать его говорящим что-то вроде: «Без йоги какая польза?" или "С йогой все возможно." Его слова мудрости - просты, но глубоки.

Он создал семейство уникальных личностей, объединённых любовью к нему и любовью к нашей практике. Самое главное, чего  он хотел от своих учеников, чтобы они продолжали практиковать йогу и сохранили систему, которой он посвятил свою жизнь, Аштанга йогу.                                                                                                                                                                                                         Джон Смит

Когда я поехала в Майсор в первый раз в возрасте 22 лет чтобы встретиться с Шри К. Паттабхи Джойсом, я была в поисках неуловимого состояния внутреннего покоя, того, которое все практики йоги стремятся привить. Я посетила старую шалу в Лакшмипуране, Майсоре, и практиковала в небольшой группе из 12 человек каждое утро. У меня была прекрасная возможность встречаться с Гуруджи каждый день на так называемой "конференции".  На конференции в старой Шале (ежедневно, кроме субботы), Гуруджи сидел в холле этого старого здания, которое было когда-то его единственным домом, и отвечал на вопросы всех студентов, которые осмеливались спросить. Любой желающий мог подойти и задать вопросы, и буквально говорить с Гуруджи напрямую. Его доступность произвела неизгладимое впечатление на меня, так как он никогда не был слишком уставшим, чтобы встретиться с новым студентом или ответить на вопрос. Я не знаю ни одного другого мастера йоги или любой дисциплины, который был так же открыт для общественности, как Гуруджи был все эти годы.

Так что в один прекрасный день я спросила его дрожащим голосом: "Гуруджи, где я найду тот внутренний покой, который, говорят, приходит от практики йоги? Откуда он берется так или иначе?"

Он сказал: "Вы практикуете много лет, а затем Шанти (-мир,покой санскр.) приходит, нет проблем", и мое сердце открылось к благодати его учения. Для меня большим счастьем было рассмотреть в этом удивительном человеке моего учителя, и я приписываю глубины моей личной практики и преподавания тому свету, что личный огонь Гуруджи зажёг внутри меня.

Наиболее важным и длительным воздействием этого раннего взаимодействия на мою жизнь были глубина и качество присутствия Гуруджи, когда он отвечал мне. Тогда как я была молода и наивна, вопрос мой был серьезен и я действительно хотела найти внутренний покой. По моему опыту с Гуруджи, умение обратиться непосредственно к любому человеку или студенту именно так как они готовы были воспринять, было его даром мощного прозрения. Он говорил и отвечал вам на уровне вашей сущности больше чем на уровне вашего ​​вопроса или интеллекта. Он как-то настривался на то, где вы находитесь и обращался к Вам непосредственно, на самом глубоком уровне сознания.  Гуруджи никогда не был знатоком английского языка, но он всегда давал ответ, проникнутый связью, лежащей иногда вне поверхностной природы ума. Простой ответ прямо от сердца взывал к давно спящему месту внутри меня и обошел стороной любые сопротивления мыслительных процессов. Я не осознавала этого в то время, но этот миг трансформировал все мое существо, и это то, что неизменно даёт мне вдохновение в моем собственном преподавании.

Шесть поездок в Майсор спустя, почти через 10 лет после начала моего путешествия в Аштанга йогу, я оказалась в передней части большой комнаты, в 10 раз больше старой Шалы, наполненной почти 300-ми людьми, претендующих на место у ног Гуруджи.  В то время я только что начала изучение четвертой серии Аштанга йоги и получила свою сертификацию с правом преподавать. И у меня был другой вопрос. Со смирением, благоговением и уважением в голосе я задала своему учителю еще один вопрос: "Гуруджи, в мою первую поездку в Майсор я спросила вас как я могу найти внутренний покой. Ваш ответ давал мне вдохновение и веру в практику все эти годы. Сейчас я учу йоге, как вы научили меня. Что я могу сказать новым студентам, чтобы дать им такой же дар, что вы дали мне? "

Гуруджи наклонил колени, чтобы поймать мой взгляд и создать прямой зрительный контакт. Затем он сделал паузу, поймал мой взгляд снова, улыбнулся и сказал: на своем причудливом ломаном английском: "Ты скажи им то же самое."

Снова это было что-то неописуемое, что глубоко тронуло меня, что-то за пределами слов. Возможно, это происходит в тишине, прежде чем слова сказаны, что происходит энергетический обмен. Два мира объединяются и присутствие ощущается, это находится за пределами самих слов. В Гуруджи не было ничего, что было бы высокопарным. Он был человеком с парой английских слов, широко открытым сердцем, годами, посвященными практике йоги больше, чем у любого другого человека. Он был человеком с великой силой, мудростью и характером.

Простой метод: поза, дыхание и взгляд. Один учитель, один стиль йоги, много, много лет практики. Тогда Шанти приходит, не проблема. Гуруджи говорил: "Аштанга Йога для всех людей: стариков, молодежи, людей с избыточным весом, тощих людей, но только не для ленивых людей". Именно поэтому Аштанга Йога бросает вызов. Она требует твёрдости чтобы сгибать, мягкости чтобы быть сильным и раздвигает границы ума и тела за пределами популярных медицинских понятий безопасности, возможностей и комфорта. При этом практикующие буквально расширяют свое сознание.

У нас есть практика Аштанга Йоги сегодня из-за непоколебимой преданности Шри К. Паттабхи Джойса разделять свою мудрость с каждым учеником, готовым принять напряженную работу как ежедневную дисциплину. Нет лучшего способа почтить жизнь Гуруджи, чем становиться на мат и практиковать каждый день. Он дал нам дар Аштанга йоги и теперь это наша обязанность чтить его память нашей собственной приверженностью йоге. Если есть хоть одна вещь, которую я знаю наверняка, так это то, что Гуруджи  хотел чтобы все мы "практиковали, практиковали, практиковали .... Тогда все придет". 

                                                                                                                                      Кино МакГрегор

В мою первую поездку в Майсор в 1991 году, когда я занималась в первый день, Гуруджи, видимо, думал, что я практикую слишком медленно.  Раздражённый этим, он сказал мне повышенным тоном: «Почему ты движешься так медленно? Ты, ты студент Айенгара!". Но на самом деле я  никогда не изучала никакой йоги Айенгара к тому моменту и восприняла этот комментарий как обиду. Я просто наслаждалась своей практикой и никогда не чувствовала необходимости спешить. Так что я вскочила, схватила свой коврик и побежала наверх, в комнату, где ещё велись отделочные работы, там я продолжила делать Пашчимоттанасану и начала рыдать!  Я говорила: "Он так строг ко мне! Я не студент Айенгара! Мне не нравится это," и плакала, плакала. Через несколько минут моих рыданий и людей, которые пытались утешить меня, Эдди поднялся наверх и сказал мне, что Гуруджи хочет меня видеть. Я, конечно, продолжала плакать и так разошлась, что мне потребовалось еще 5 или 10 минут, чтобы успокоиться, переодеться и медленно пойти вниз. Гуруджи ждал меня в нижней части лестницы и когда я спустилась, он подошел очень близко ко мне и, посмотрев мне прямо в глаза, спросил меня: «Ники, почему ты плачешь?"

Я сказала, что думала, что он злится на меня и что я не была медленным студентом. Он посмотрел на меня очень внимательно, а затем сказал: "Ники, ты плачешь, я плачу. Ты улыбаешься, я улыбаюсь".

Я был так тронута, что снова начала плакать! Но больше слезами радости, чем грусти или неприятия. Потом он повёл меня в зал йоги, там, в Лакшмипураме, и усадил меня в углу на полу рядом со своим стулом. Он сел на стул и положил руку мне на голову, и мы сидели так, что на самом деле я не знаю как долго. Это было самое сладкое чувство - получить Шакти (энергию) от него. В течение следующих трех месяцев, что мы были в Майсоре, каждый день после моей практики я спускалась вниз и садилась на пол рядом с его стулом, и он клал руку мне на голову. Я никогда не забуду это, пока я живу. Мир и Намасте!

                                                                                                                                                Ники Доан

Для студентов, которые были к этому готовы, К. Паттабхи Джойс, или Гуруджи, имел необычную способность лопать пузырь  их эго, возвращая их обратно в состояние ума новичка. Он часто изменял то, что мы думали было неприкосновенной последовательностью поз и то, как они должны были быть сформированы. Он был в восторге противоречить сам себе от одного дня к следующему, если это помогало нам понять и отпустить нашу жесткость и одержимость формулами.


(Однажды он убедил меня, хронически страдающего от большого самомнения о моих знаниях, что я могу выполнить прогиб назад не разогревая колени, без разминки, предшествующей позы или виньясы. Я знал, что это невозможно ни по каким расчетам, но он кратко убедил меня что ни одно из этого, ни тело, ни  поза, ни последовательность или формула, не были тем, чем я думал они являются. Он поставил меня в позу, не задумываясь)

Он всегда был сюрпризом, веселым обманщиком, отсекая наше самомнение. Возможно, самым милым моментом для его учеников был тот, когда он наставлял их говоря "bad lady" или "bad man" (иногда он использовал "good lady" или "good man"). Эти ласковые имена всегда спасали нас от того, чтобы быть умудрёнными экспертами и возвращали нас к состоянию наполненых энтузиазмом новичков.

                                                                                                                                      Ричард Фриман

Мы узнали печальную новость о смерти Паттабхи Джойса вчера и поэтому сегодня во время занятий мы создали скромный алтарь с большой поразительной фотографией его полного энтузиазма лица в центре. Были свежие цветы, украшающие его образ, и Сурья (бог Солнца) восседал на небольшой колеснице, благословляя его образ, объезжая алтарь  по кругу с подношением огня пока мы пели Каурпургаурам мантру. Удивительно отметить степень, в которой его учения получили распространение во всем мире, и здесь, в Европе, Аштанга Виньяса пользуется популярностью. Конечно, Виньяса-волна, которая прокатилась по США, не могла произойти без влияния учения Паттабхи Джойса.

Его смерть впадает центральным потоком в учебную программу на этой неделе и потому программа нестабильна. Итак, время для нашей маленькой пуджи, посвящённой Гуруджи, было определено и мы размышляли о том, каким мощным это является - непосредственно наблюдать течение чьей-либо жизни. Я помню Гуруджи часто обращался к теме "рождения и умирания" всех вещей, и я всегда считал заветной эту фразу, потому что на своем ломаном английском он предлагал идею о том, что рождение и смерть не статичны, но вовлекают в длящуюся трансформацию.

Помню, я учился у Паттабхи в Майсоре в течение шести месяцев в мою первую поездку в Индию в 1989 году (и вновь вернулся чтобы учиться в 95-м). Сурья также обучался и практиковал в Майсоре перед тем, как мы с ним встретились. Таким образом практика Аштанга Виньясы является общим источником для нашего преподавания и практики. Я изучил Начальную и Среднюю серии с Паттабхи Джойсом в 1989 году. Это было еще до  того как Шарат (его внук, который возглавит Традицию впоследствии) стал асистировать ему в классе. Нас было только 12 в комнате (в том числе Дерек и Радха, Джон Скотт, Лино Миеле, Дина Кинсбург), и то, что я помню лучше всего - каким проворным Паттабхи был в свои 75.  Он был как настоящий лев, когда он перемещался по комнате, поднимая людей и опуская их в прогибы, держа людей в позах и опускаясь на пол рядом или взбираясь на своих учеников. Особенно мне запомнился его вес и хватка в Баддха Конасане! Обилие мощи и силы, которые он демонстрировал, вплоть до костного мозга, было удивительным.

Его уход несомненно является значительной потерей для мира йоги, не только потому, что у него было мастерство во владении асанами йоги и шакти (энергия), чтобы передавать эту чрезвычайно грозную и строгую практику для всех тех, кто вошел в его шалу, но он также был мастером языка, лежащего в основе йогических учений.

Он переехал в Майсор, чтобы учиться у Т. Кришнамачарьи из небольшой деревни в сельских районах Южной Индии и посещал Майсорский университет, изучая санскрит. У своего Гуру Кришнамачарьи он изучил санскритские шлоки из Упанишад и бхакти сутры и Бхагавад-Гиту. В тех случаях, когда Паттабхи Джойс читал лекции по философии йоги и студенты имели возможность задать ему вопросы (которые он ненавидел, потому что его мастерство английского всегда оставляло желать лучшего), он цитировал стихи из древних источников без остановки читая их на санскрите.

Он был не только мастером хатха-йоги, но и ученым и Бхактином (помню, как перед первым классом, который начинался в 5 утра, его можно было услышть в передней части дома, выполняющего подношения божествам его семьи). Паттабхи Джойс овладел йогическими учениями благодаря строгой дисциплине обучения и через Йогическую садхану, которая включала углубленное запоминание традиционных текстов - восходящие к временам, когда йогические учения были ограничены устной передачей. Эта способность запоминать Писания теперь умирающее искусство. С уходом Паттабхи Джойса мы теряем не только великого мастера хатха-йоги, мы теряем твердое звено в цепи прямой передачи Писаний, изученных наизусть.

                                                                                                                 -Две руки вместе, Тиас Литтл

Мы спросили Гуруджи какие требования, как он считает, являются самыми важными для хорошего учителя йоги, и он сказал: "Полное знание метода йоги и терпение по отношению к студентам".

Затем мы спросили его какие требования для студентов, и он сказал: "Некоторое знание санскрита, вегетарианская диета и обучение методу йоги у квалифицированного преподавателя".

Будучи приверженными этическими вегетарианцами, мы спросили его, думает ли он, что следование вегетарианской диете является действительно необходимым для практикующего йогу, и он сказал нам, что наиболее важной частью практики йоги является вегетарианская диета, и что без соблюдения вегетарианской диеты йога невозможна: "поедание мяса делает вас негибкими и вы не сможете правильно дышать."

Во время занятий Паттабхи Джойс считал каждое дыхание. Он дразнил счётом дыхания, высмеивал дыхание, и выговоривал длиной дыхания. Часть силы этого учителя заключалась в его способности заставить каждого человека в комнате чувствовать, как будто он был там для него или нее одной, давая каждому его ​​следующее дыхание, а затем забирая его, а затем начиная снова. И он был там для каждого из них, сплетая дыхание каждого в мелодию. Изощрённость его учения была поразительной за своей кажущейся простотой. Он смотрел в вашу душу и учил, помогая достигать вашего наивысшего потенциала. Он побуждал нас, "Всего лишь еще одно дыхание." И с этими словами мы заставляли себя сделать следующее дыхание. Это была тонкая и психологическая работа. Практика асан становилась просто структурой для реальной работы, которая заключалась в трансформации. Он вдохнул жизнь в нашу практику йоги и мы выдохнули один коллективный вздох облегчения. Мы, наконец, нашли кого-то, кто знал правду.

Однажды, когда мы спросили Гуруджи, достиг ли он просветления, он сначала покраснел, а затем заглянул нам в глаза и сказал: "Я всего лишь простой человек". Йога проста - реализация Единства Бытия является упрощением многого к одному, Великим Упрощением. Простой означает однонаправленный и сфокусированный. Простой означает способность проводить силу просветления. Простой означает способность видеть за внешними различиями причины, приведшие к ним. Иногда просто вдыхание и выдыхание может быть вещью, которую труднее всего сделать, но когда трудно мы всегда слышим его говорящим: "Просто еще один ... просто еще один".

              Шэрон Гэннон и Дэвид Лайф

Перевод: Булык Иван

Источник: http://www.yogajournal.com/wisdom/2568